Неточные совпадения
У него уж набралось бы опять, да он говорит: «Нет, Афанасий Иванович, [То есть Васильевич.]
служу я теперь уж не себе и <не> для себя, а потому, что
Бог так <судил>.
— А Пробка Степан, плотник? я голову прозакладую, если вы где сыщете такого мужика. Ведь что за силища была!
Служи он в гвардии, ему бы
бог знает что дали, трех аршин с вершком ростом!
— Не я-с, Петр Петрович, наложу-с <на> вас, а так как вы хотели бы
послужить, как говорите сами, так вот богоугодное дело. Строится в одном месте церковь доброхотным дательством благочестивых людей. Денег нестает, нужен сбор. Наденьте простую сибирку… ведь вы теперь простой человек, разорившийся дворянин и тот же нищий: что ж тут чиниться? — да с книгой в руках, на простой тележке и отправляйтесь по городам и деревням. От архиерея вы получите благословенье и шнурованную книгу, да и с
Богом.
— Благородный молодой человек! — сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их после этого в порядочный дом! Слава
Богу, у меня нет дочерей! Но вас наградит та, для которой вы рискуете жизнью. Будьте уверены в моей скромности до поры до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и
служил в военной службе: знаю, что в эти дела не должно вмешиваться. Прощайте.
Я не старалась,
бог нас свел.
Смотрите, дружбу всех он в доме приобрел:
При батюшке три года
служит,
Тот часто бе́з толку сердит,
А он безмолвием его обезоружит,
От доброты души простит.
И между прочим,
Веселостей искать бы мог;
Ничуть: от старичков не ступит за порог;
Мы ре́звимся, хохочем,
Он с ними целый день засядет, рад не рад,
Играет…
Старинная речь: кто может стать против
бога и великого Новагорода —
служить может доказательством его могущества.
Лука Лукич. Не приведи
бог служить по ученой части! Всего боишься: всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек.
— Известно, доволен. В контору-то у нас не всякий попадает. Мне-то, признаться, сам
Бог велел: у меня дядюшка дворецким
служит.
«Кончу университет и должен буду
служить интересам этих быков. Женюсь на дочери одного из них, нарожу гимназистов, гимназисток, а они, через пятнадцать лет, не будут понимать меня. Потом — растолстею и, может быть, тоже буду высмеивать любознательных людей. Старость. Болезни. И — умру, чувствуя себя Исааком, принесенным в жертву — какому
богу?»
— Нуко-сь, Николай Павлыч,
послужи богу-то, — громко сказал Панов.
— Да-а, все
богу служат, а человеку — никто!
— Ты — честно, Таисья, все говори, как было, не стыдись, здесь люди
богу служить хотят, перед
богом — стыда нету!
Марья Ивановна, оставшись наедине с матушкою, отчасти объяснила ей свои предположения. Матушка со слезами обняла ее и молила
бога о благополучном конце замышленного дела. Марью Ивановну снарядили, и через несколько дней она отправилась в дорогу с верной Палашей и с верным Савельичем, который, насильственно разлученный со мною, утешался по крайней мере мыслию, что
служит нареченной моей невесте.
Ужас был всеобщий, так что в мае 1846 г. по всей колонии
служили молебны, прося
Бога о помощи.
Если бы помиловал
Бог и оставил в живых, стал бы сам
служить вам, ибо все должны один другому
служить».
Служим мы ей, а ей это тягостно: «Не стою я того, не стою, недостойная я калека, бесполезная», — а еще бы она не стоила-с, когда она всех нас своею ангельскою кротостью у
Бога вымолила, без нее, без ее тихого слова, у нас был бы ад-с, даже Варю и ту смягчила.
И сам Яков только
служил за столом, лениво обмахивал веткой мух, лениво и задумчиво менял тарелки и не охотник был говорить. Когда и барыня спросит его, так он еле ответит, как будто ему было
бог знает как тяжело жить на свете, будто гнет какой-нибудь лежал на душе, хотя ничего этого у него не было. Барыня назначила его дворецким за то только, что он смирен, пьет умеренно, то есть мертвецки не напивается, и не курит; притом он усерден к церкви.
Поводом
послужила книга схимонаха Илариона «На горах Кавказа» (3‑е изд., Киев, 1912), в которой, в частности, утверждалось: «В имени Божием присутствует Сам
Бог — всем своим существом и всеми своими бесконечными свойствами» (с. 16).
Но они, познав
Бога, не прославили Его как
Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих… заменили истину ложью и
служили твари вместо Творца» (1:21-5).] (понимая под ним «естественные» религии, т. е. все, кроме иудео-христианства), обе же задачи одновременно разрешаются в откровенной религии Ветхого и Нового Завета.
Не знаю, где она совершалась, на земле или небе [Ср. с рассказом «девяти мужей», посланных князем Владимиром в Византию накануне крещения Руси: «И пришли мы в землю Греческую, и ввели нас туда, где
служат они
Богу своему, и не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой…» (Изборник. М., 1969.
Ближайшее участие ангелов в событиях нашего спасения и в молитвенном предстоянии
Богу при совершении таинств многообразно выражается в нашей литургике [Возьмем только обычную литургию: «херувимская», «победную песнь поюще»; на литургии преждеосвященных даров — «ныне силы небесные с нами невидимо
служат»; на литургии Великой субботы: «да молчит всякая плоть человеча… предходят же Сему лики ангельстии, со всяким началом и властию, многоочитии херувими и шестокрылатии серафими».
Он сказал: „Карл хороший работник, и скоро он будет моим Geselle!“, [подмастерьем (нем.).] но… человек предполагает, а
бог располагает… в 1796 году была назначена Konskription, [рекрутский набор (нем.).] и все, кто мог
служить, от восемнадцати до двадцать первого года, должны были собраться в город.
— Да
бог его знает… Он, кажется,
служил в военной службе раньше… Я иногда, право, боюсь за моих девочек: молодо-зелено, как раз и головка закружится, только доктор все успокаивает… Доктор прав: самая страшная опасность та, которая подкрадывается к вам темной ночью, тишком, а тут все и все налицо. Девочкам во всяком случае хороший урок… Как вы думаете?
— Вот уж сорочины скоро, как Катю мою застрелили, — заговорила Павла Ивановна, появляясь опять в комнате. — Панихиды по ней
служу, да вот собираюсь как-нибудь летом съездить к ней на могилку поплакать… Как жива-то была, сердилась я на нее, а теперь вот жаль! Вспомнишь, и горько сделается, поплачешь. А все-таки я благодарю
бога, что он не забыл ее: прибрал от сраму да от позору.
Поднимайте знаменá во последни времена,
послужите вы отцу,
Богу нашему творцу!..
Строено ты, царство, ради изгнанных,
Что на свете были мучимы и гнаны,
Что верою жили, правдою
служили,
От чистого сердца
Бога возлюбили.
— А Господь их знает. Шел на службу, были и сродники, а теперь кто их знает. Целый год гнали нас до полков, двадцать пять лет верой и правдой
Богу и великому государю
служил, без малого три года отставка не выходила, теперь вот четвертый месяц по матушке России шагаю, а как дойду до родимой сторонушки, будет ровно тридцать годов, как я ушел из нее… Где, чать, найти сродников? Старые, поди, подобрались, примерли, которые новые народились — те не знают меня.
Ай вы, девушки, девицы,
Вы, духовные сестрицы,
Когда
Богом занялись,
Служить ему задались —
Вы
служите, не робейте,
Живу воду сами пейте,
На землю ее не лейте,
Не извольте унывать,
А на
Бога уповать,
Рая в нем ожидать.
Хоть головушку ты сложишь, зато верно мне
послужишь, всем праведным угодишь, свою душу украсишь, будешь духом обладать, хвалы
Богу воссылать, будешь в трубушку трубить, в живогласну возносить.
— Ты, блаженный, преблаженный, блаженная твоя часть, и не может прикоснуться никакая к тебе страсть, и не сильна над тобою никакая земнá власть!.. Совесть крепкая твоя — сманишь птицу из рая. Ты радей, не робей; змея лютого бей, ризу белую надень и духовно пиво пей!.. Из очей слезы лей, птицу райскую лелей, — птица любит слезы пить и научит, как нам жить, отцу
Богу послужить, святым духом поблажить, всем праведным
послужить!.. Оставайся,
Бог с тобой, покров Божий над тобой!..
Богу, что ли, в самом деле
служат?
— А ты господам хорошо
служи — вот и
Богу этим
послужишь. Бог-то, ты думаешь, примет твою послугу, коли ты о господах не радеешь?
— Имею желание
Богу послужить.
—
Богу я
послужить желаю… в монастырь бы…
— Устроилась, слава
Богу. Вот здесь у князя М. М. в экономках
служу. — Она указала на великолепную виллу, в глубине сада, обнесенного каменным забором. — По крайней мере, место постоянное. Переезжать не надо.
— Хвалился ты, что
Богу послужить желаешь, так вот я тебе службу нашла… Ступай в Москву. Я уж написала Силантью (Стрелкову), чтоб купил колокол, а по первопутке подводу за ним пошлю. А так как, по расчету, рублей двухсот у нас недостает, так ты покуда походи по Москве да посбирай. Между своими мужичками походишь, да Силантий на купцов знакомых укажет, которые к Божьей церкви радельны. Шутя недохватку покроешь.
— Где уж, сударыня, мне; я и ступить-то в барских хоромах не умею. Вот кабы
Богу послужить!
— Конечно, нет, gnadige Frau. Но, понимаете, мой жених Ганс
служит кельнером в ресторане-автомате, и мы слишком бедны для того, чтобы теперь жениться. Я отношу мои сбережения в банк, и он делает то же самое. Когда мы накопим необходимые нам десять тысяч рублей, то мы откроем свою собственную пивную, и, если
бог благословит, тогда мы позволим себе роскошь иметь детей. Двоих детей. Мальчика и девочку.
— Вот у меня сын гимназист — Павел. Приходит, подлец, и заявляет: «Папа, меня ученики ругают, что ты полицейский, и что
служишь на Ямской, и что берешь взятки с публичных домов». Ну, скажите, ради
бога, мадам Шойбес, это же не нахальство?
— Да где они, где? — с жаром возразила Манефа. — Укажи, назови хоть одного. Нынче, друг мой Василий Борисыч, ревностных-то по бозе людей мало — шатость по народу пошла… Не
Богу, мамоне всяк больше
служит, не о душе, о кармане больше радеют… Воистину, как древле Израиль в Синайской пустыне — «Сотвориша тельца из злата литого и рекоша: сей есть
Бог».
— Всякому человеку от
Бога свое дело положено, — молвил Василий Борисыч. — Чему обучен, чему навык, тому делу и должен
служить. Да и можно ль мне в торговлю пуститься? Ни привычки, ни сноровки.
Роду он был боярского, Потемкиных дворян,
служил в полках, в походах бывал, с туркой воевал, с пруссаками, а как вышла дворянам вольность не носить государевой службы до смерти, в отставку вышел и стал ради
Бога жить…
— Да разве по торговле аль по фабрике в приказчиках жить —
Богу значит
служить? — с грустной улыбкой молвила игуменья.
Диво ли, что теперь на нашей трудной земле и древа, и травы, и скоты, и звери, и всякие гады ползущие не от
Бога, а от врага, не славу Божию исповедуют, а вражеским козням на человеческую погубу
служат?
— Поставили, матушка, истинно, что поставили, — говорила Евпраксия. — На Богоявленье в Городце воду святил, сам Патап Максимыч за вечерней стоял и воды богоявленской домой привез. Вон бурак-от у святых стоит. Великим постом Коряга, пожалуй, сюда наедет, исправлять станет, обедню
служить. Ему, слышь, епископ-от полотняную церковь пожаловал и одикон, рекше путевой престол Господа
Бога и Спаса нашего…
— Как отцу сказано, так и сделаем, — «уходом», — отвечала Фленушка. — Это уж моих рук дело, слушайся только меня да не мешай. Ты вот что делай: приедет жених, не прячься, не бегай, говори с ним, как водится, да словечко как-нибудь и вверни, что я, мол, в скитах выросла, из детства, мол, желание возымела
Богу послужить, черну рясу надеть… А потом просись у отца на лето к нам в обитель гостить, не то матушку Манефу упроси, чтоб она оставила у вас меня. Это еще лучше будет.
— Хоть твое дело взять, — продолжала она после недолгого молчанья. —
Богу служил, церковных ради нужд труды на себя принимал, а теперь и тебя суета обуяла.
«И знает
бог, и видит свет:
Он, бедный гетман, двадцать лет
Царю
служил душою верной...
Нельзя отрицать сферы оккультного, но оккультные знания и оккультная практика могут
служить разным
богам, могут быть бытием, а могут оказаться и небытием.